Группы туристов стоят у одного из памятников в сквере Корабелов. Такому явлению, как теплоходные туристы в Лодейном Поле, никто не удивляется. Они были и в советские времена, были в начале двухтысячных, есть они и сейчас. Июль – пик туристического сезона. И самый востребованный маршрут: ЛОДЕЙНОЕ ПОЛЕ – МУЗЕЙ – СКВЕР КОРАБЕЛОВ – АЛЛЕЯ ГЕРОЕВ. За годы многое изменилось в маленьком городе на Свири. И те туристы, которые приезжали сюда лет 20 назад, не узнают Лодейное Поле, отмечая очень заметные изменения в его облике. В любое время развития города главными проводниками в историческую тематику для гостей были и есть экскурсоводы. Настоящие «ходячие энциклопедии», как часто называют их некоторые путешественники. Благодаря экскурсоводам туристы не просто получают информацию об истории города, а принимают её, пронеся через своё сердце.
Итак, в жаркий июльский день туристы, задрав головы и придерживая кепки, тесным кругом стоят у «Штандарта». Они внимательно слушают рассказ гида, который говорит долго, проникновенно и… вкусно. Иначе разве проникнутся люди, впервые оказавшиеся на родине Балтийского флота, этой искренней любовью к краю и городу?
– Так почему же выбор Петра I пал именно на нашу местность? – негромкий, но сильный голос гида доносится до группы местных жителей, стоящих поблизости.
– Леса, наверное, было много, – громко говорит один из туристов.
– Правильно. Считай, готовый корабельный материал, – добавляет экскурсовод.
И слушатели погружаются в повествование, с интересом всматриваясь в детали корабля на высоком постаменте.
– В большинстве существующих на сегодняшний день краеведческих изданий дается общепринятый и, я бы сказала, упрощенный вариант толкования царской воли. Дескать, наличие строевого леса и проживание на данной территории опытных изготовителей лодок («лодей») и стало причиной того, что Петр I обратил свой взор именно сюда. Это так. И все же было бы несправедливо отказывать незаурядному реформатору в более широкой мотивации событий, тем более что его аналитический ум и безупречная деловая сметка признаны повсеместно.
В свое время исследователи, занимавшиеся изучением истории Олонецкой судоверфи, подняли из архивов документы, где черным по белому обозначены четыре основные причины, побудившие царя при создании головного ядра Балтийского флота отдать предпочтение нашей местности.
– Что же это за причины?
– Во-первых, здесь в изобилии произрастали все необходимые для кораблестроения тех времен породы деревьев: дуб, ель, лиственница, высокая прямоствольная («мачтовая») сосна и другие.
Во-вторых, когда решался вопрос закладки верфи, а именно в 1702 году, в Олонецкой губернии неподалеку от предполагаемого места строительства уже начали действовать железоделательные заводы, то есть легко решалась проблема оснащения боевых судов. Не будем забывать, что речь шла в первую очередь о военных нуждах страны.
В-третьих, выбранная местность с деревушкой Мокришвицы в центре находилась не слишком далеко от намеченных новых «морских ворот», «окна в Европу» – причем расстояние могло быть преодолено по воде. Следовательно, построенные в безопасном месте корабли могли беспрепятственно следовать к Балтике.
И наконец, в-четвертых, Петром I было учтено и то обстоятельство, что на данной территории испокон веков проживали мастера лодочных дел, а значит, имелся готовый трудовой ресурс для предстоящих корабельных работ.
Только совокупность всех перечисленных факторов поставила Лодейное Поле (тогда еще не имевшее такого названия и статуса города) в выигрышное положение по сравнению с другими «претендентами» на аналогичную историческую роль.
– Когда же конкретно царь успел взвесить в уме все «за» и «против» появления в наших краях судостроительной верфи?
– Здесь практически все историки и краеведы единодушны: во время своего беспрецедентного похода с 4-тысячным войском от берегов Белого моря к Неве, когда пришлось двигаться и по Свири, мимо того места, где сегодня находится наш город. Архивные документы сохранили свидетельства глубокого изучения царем условий, необходимых как для строительства верфи, так и для решения судоходных задач.
Дело не терпело отлагательства. Оно было поручено энергичному сподвижнику царя Александру Даниловичу Меньшикову. Под его руководством на Свири разворачивается поистине напряженный производственный процесс, который еще более усиливается с прибытием сюда коменданта И.Я.Яковлева. Буквально за считанные месяцы на левом берегу Свири, в месте сегодняшнего центра города, возводятся кузницы, смольни, канатно-прядильный двор, чертежные мастерские, провиантские амбары и другие строения, необходимые для обеспечения деятельности корабелов. Появляются и церковь, и деревянный дом для царя, на месте которого сегодня стоит памятник.
Знаменательной датой в истории верфи и всего Балтийского флота стало 22 августа 1703 года, когда со стапелей сошел первенец крупного Балтийского военного кораблестроения 28-пушечный фрегат «Штандарт» (прим. автора: хотелось бы акцентировать внимание читателей именно на этой дате и этом корабле). Давно ясно, что без этого поистине величественного и легендарного судна померкла бы не только история нашего города – померкла бы, не боюсь взять на себя смелость утверждать, сама слава Балтийского флота.
Название корабля символично. Оно как бы концентрирует внимание очевидцев и участников тех далеких событий на развевающемся по ветру императорском флаге, или, как его тогда называли, штандарте. До сих пор штандарты кораблей несли в себе изображение двуглавого орла, державшего в клюве и когтях карты трех принадлежавших России морей. Теперь же, как значится в «Журнале Петра Великого», «в сей образ четвертое море присовокуплено». В предвестие будущей победы на Балтике, в которой Пётр нисколько не сомневался, он распорядился включить в изображение на флаге «Штандарта» карту четвертого моря, Балтийского.
– Ого! Настоящий психологический прием поднятия боевого духа моряков?! Так выходит?
– Конечно! И скорее всего, этот прием сыграл не последнюю роль в сражениях России за выход к Балтийскому морю. «Штандарт» стал одним их самых грозных для противника кораблей, участвовал во многих баталиях Северной войны и по указу Петра I в 1719 году был помещен в Кронверкскую протоку, где ему надлежало служить памятником «отечественного корабельного искусства». Увы, до наших дней «памятник» не сохранился, но реальная слава флагмана балтийской эскадры пережила его на столетия.
– А правда, что на торжественном спуске корабля на воду присутствовал сам Пётр I? Вы как считаете, могло такое быть?
– Да, могло. В «Книге корабельного строения» он значится капитаном этого судна.
Туристы делают круг, подходя к каждому объекту в сквере Корабелов. Фотографируются, обсуждают, с удовольствием переходя от пушек к штурвалу, и направляются к следующему памятнику, следуя за своим гидом.
Вот и ещё почти 50 человек открыли для себя наш город, причастный к славным событиям и победам, прониклись его судьбой и его заслугами.
Экскурсовод продолжает рассказ, открывая в сотый раз свою Антарктиду, и в это время продолжается история маленького города на Свири
Галина ХАРИЧЕВА
В тексте экскурсии использованы материалы Ольги Бутановой, писателя, поэта, журналиста.