18 февраля – день рождения Алексея Алексеевича ЯКИМОВСКОГО – человека, которого знают и помнят жители нашего города. Он родился в 1902 году в городе Каргополье и с этого же года стал жителем Лодейного Поля.
О нём много известно как о человеке высококультурном, духовно богатом, учителе с большой буквы, художнике, музыканте и писателе. А в преддверии Дня защитника Отечества и в год 80-летия Великой Победы хочется вспомнить об Алексее Алексеевиче как о фронтовике, отдавшем свой долг перед Родиной, защищавшем свой народ в трудные годы испытаний.
Во время Великой Отечественной войны он служил в 18-м отдельном инженерном батальоне 7-й армии топографом в звании старшего сержанта. Под Будапештом получил осколочное ранение. Из всех наград самой дорогой для него была медаль «За боевые заслуги».
О его фронтовой жизни известно немного, но остались воспоминания близких и его рассказы из цикла «Строки о войне», благодаря которым мы можем понять и прочувствовать глубину и трогательность человеческих отношений в трагические военные годы.
Из воспоминаний его дочери Марины Ханиной (Якимовской):
«… Я мало что помню из довоенного времени. Но есть у меня фотокарточка: я у папы на коленях в его кепке, а он в моей панамке, и оба мы довольны друг другом. Есть несколько довоенных снимков: папа, мама, я и друзья моих родителей на Озёрке. Выйти за город, в лес, на реку или озеро, с приятной компанией, провести день на свежем воздухе, взять с собой еду, может быть, даже и самовар. И ещё фото: я «еду» домой на папиной шее, а мама идет рядом. Вот как любила кататься на папиной шее, хорошо помню – высоко, далеко видно – и нестрашно. И ещё вспоминаю, как мы с мамой идем по улице Ленина, и мама почему-то не разговаривает со мной. Мы только что проводили папу на войну.
А с фронта папа писал мне письма и велел слушаться мамочку и бабушек Лизу и Катю и присылал сказки, которые сочинял для меня – про бабку Маланью Жадиновну, про мальчика Кузьку, про собачку по кличке Тол, про Деда Мороза, который поздравлял солдат с Новым годом. Эти письма сохранила мама, и я берегу их, а папа сберег на войне сказку про Ирочку, которую я сочинила для него и послала ему в виде книжечки форматом со спичечную коробку, и сохранил мои детские письма, в которых буквы «у» и «я» смотрят не в ту сторону.
Я увижу его в 1944 году, когда мы вернемся из эвакуации, из города Зырьяновска в Восточном Казахстане, а папину часть из наших мест будут переводить на Запад. Я буду спать, когда он придет домой, а я услышу, что папа дома, и не знаю, как мне появиться в той комнате, где папа взволнованно разговаривает с мамой, бабушками, потому что у него всего полчаса на свидание с нами. Я заплачу, и вот такой зареванной папа увидит меня, а я плохо запомню, как он выглядит, потому что слезы будут мне мешать разглядеть его.
В 45-м он вернется с войны после тяжелого ранения в шею, от которого чуть не погиб, придет домой со своим вещмешком – высокий, тощий, с усами. Старший сержант 19-го инженерного Свирского батальона...
И будет в солдатском вещмешке у папы тетрадь для рисования с карандашными набросками, на которых запечатлены окрестности Алёховщины и Засвирья, где стояла их часть, и фигуры солдат – уже в Венгрии, в Галаце. Потом из этих набросков родятся картины, написанные маслом. И одна из них «В феврале» будет выставлена в Русском музее на выставке самодеятельных художников и получит диплом, а другая «Окрестности Лахденпохья» получит первую премию на выставке в Москве.
В 45-м он вернулся с войны, и в доме будто лампочку зажгли. Мне было 7 лет, и я сразу привыкла к отцу после долгой разлуки…».
ЦЕГЛЕД
(из цикла рассказов А.А.Якимовского «Строки о войне»)
1945 год. Венгрия. Станция Цеглед. Час тому назад наш эшелон прибыл из Сальнока. Вокзал в Цегледе сильно разрушен, станционная платформа изрыта снарядами. На площади перед вокзалом громадные воронки от авиационных бомб. Вдоль платформы туда и обратно ходят две девочки. Одной из них лет восемь, другой лет шесть. В руках старшей пустой холщовый мешок, младшая тянет за собой на тонкой веревке маленькую собачонку. Девочки, видимо, сестры. Они очень похожи друг на друга, одинаково одеты в клетчатые платьица, одинаково подстрижены. В них обеих, чистеньких, держащих одна другую за руку, что-то такое милое, такое хорошее, что заставляет нас острее вспомнить и наших ребят, оставшихся там далеко, дома, в России.
Девочек нисколько не интересуют русские солдаты, только что приехавшие и выгружавшие из вагонов странные и страшные вещи. Их взоры привлекают огромные пирамиды картофеля по другую сторону железнодорожного полотна. Сестры пытаются подобрать картофелины, откатившиеся от кучи, проявляя при этом отчаянную робость и полнейшее неумение брать чужое. Все эти многократные и безуспешные попытки кончаются тем, что одуревший от скуки часовой, лениво охранявший картофель, делает увесистый пинок собачонке. Отчаяный визг, а из глаз девочек дружным горохом слезы.
При помощи скудного запаса немецких слов, энергичной мимики и жестов мы, а вернее Золкин и мы, пытаемся разговаривать с сестрами. Говорит старшая, младшая гладит собачонку и временами всхлипывает. Девочек зовут Безике и Мария, собачку – Муки. Папа на войне. Писем «нема». После этого разговора мы окружаем часового, заводим с ним тары-бары, закуриваем, а Золкин в это время насыпает картошкой мешок и провожает девочек до ворот станционного двора. До сих пор помню испуганные глаза и счастливые неожиданной удачей детские лица.
За короткое пребывание в Цегледе один раз мы с Золкиным встретили этих девочек с собачкой. Нас, Золкина и меня, отправили в другой конец города с каким-то приказанием начальства, топая по тротуару, мы увидели вдруг на противоположной стороне улицы наших знакомых: они шли нам навстречу вместе с каким-то мальчиком. Узнав нас, сестры что-то сказали своему спутнику и перебежали на нашу сторону улицы, чтобы сделать нам книксен. Прибежавший вслед мальчик расшаркался перед нами и с каким-то восторгом смотрел во все глаза на высокого русского сапера – моего друга Василия Золкина. Золкин своей громадной пятерней ласково потрепал кудрявую голову паренька, щелкнув каблуками, козырнул девчушкам, и мы пошли дальше, унося в своей душе светлую искорку этой нечаянной встречи.
Читая этот и другие рассказы Алексея Алексеевича и воспоминания его дочери, мы понимаем, что несмотря на множество жизненных трудностей, и в военное время в том числе, в основе своей он был оптимистом. Именно отсюда его удивительное умение находить радость, испытывать подлинное счастье от множества явлений нашей жизни, которые порой не замечаются или по достоинству не оцениваются: от красоты утра, от детской улыбки, от искреннего и доброго движения души, от умения людей услышать и понять друг друга. И всё это – красота мирной жизни, которую он защищал на дорогах войны.
Благодаря таким людям, как Алексей Алексеевич Якимовский, которыми богата наша Родина, была одержана Великая Победа! Вечная память защитникам нашего Отечества!
Екатерина НИКОЛЬСКАЯ,
заведующий отделом
«Центральная детская библиотека» МКУ «ЛМЦРБ»