Наш земляк Евгений Петрович ФЁДОРОВ из маленькой деревушки Новое Село возле древних Тервеничей мальчишкой был участником боевых действий на родной земле Присвирья.
Когда он родился, его деревня принадлежала Тихвинскому уезду, воевал он на лодейнопольской земле, а трудился и вышел на пенсию в Подпорожье. Но каждое лето, как и нынешней весной юбилейного года Победы, он стремится на свою малую родину, что тревожит сердце старыми бревенчатыми домами и покосами на холмах.
Он помнит, как в детстве с ранней весны и до поздней осени ходил по здешним дорожкам-тропам босиком, помнит тревогу родных и соседей, услышавших через репродуктор о начале войны, проводы деревенских мужиков и голодные военные будни, от которых и сам пацаном ушёл на фронт. Тяжёлый карабин бил и натирал его худенькую мальчишескую спину, взрывы бомб и снарядов стали привычными, как и шутки разведчиков перед рейдами в финские окопы.
Евгений Петрович вспоминает: «Питались мы в колхозе травой да чем придётся. Выращивали рожь, овёс, ячмень, картошку. Всё сдавали государству, для фронта, для победы. Приехали на лошадях старшина с солдатами в поисках сена. Мать попросила меня показать, где наши стога стоят. Старшина увидел мою сноровку с лошадью и спросил:
– Хочешь в армию?
– Хочу! – отвечаю, есть-то было нечего дома.
Мать поначалу встревожилась, а потом отпустила, чтобы хоть сытым был. Так я с ними и уехал… Форму мне сшили, сапоги выдали.
…Мы на одной стороне Свири, финны – на другой. Офицерам не разрешали ездить и ходить в одиночку. Я сопровождающим был. Наши разведчики по ночам к финнам наведывались. Сначала сапёры проходы резали в колючей проволоке. Раз финна одного притащили, рыжего, долговязого, на одном погоне у него полоска была, а на другом – ничего. Выяснили у него, в какое время финны отдыхают, и наведались. Приползают к их траншее, а на ней сверху сетка из металла. Пришлось лазейку долго искать. Пробрались, а там часовой письмо на ящике пишет у входа в блиндаж. Взяли тогда этого языка…
Мне тогда было-то всего двенадцать лет. Винтовка тяжёлая. Выдал мне капитан Созимов Анатолий Иванович наган семизарядный. Обучил, как с ним обращаться. Раз и с пушки дали выстрелить по финнам. Я раньше времени за верёвку дёрнул. Ох, и обматерил меня тогда старшина… Когда отбили у финнов одну высотку, у них там наблюдательная точка была на трёх высоких ёлках. Можно было сидеть, мешки с песком прикрывали. Как пойдёт у них там движение большое, машины или обозы, я докладываю капитану. Он наверх заберётся, а потом артиллеристам даёт данные для стрельбы.
А перед началом Свирско-Петрозаводской операции сказал мне капитан Созимов:
– Мало ли что теперь будет, возвращайся, парнишка, домой…».
Так накануне форсирования Свири командир подразделения отправил его домой и пообещал устроить в Суворовское училище. В том пекле и напряжении наступления он не забыл про сына полка из дальней деревни и позже написал матери Жени письмо. Она ответила заботливому офицеру, что сын благополучно вернулся домой, но курсантом быть не захотел...
До своего 90-летия Евгений Петрович зимой почти каждый день ходил на лыжах по десять километров, а летом он колет дрова, ухаживает за огородом и ходит утром и вечером на рыбалку к озеру своего детства. Читает книги. Открытый и щедрый душой человек готов покормить даже нежданных гостей и протопить для них баню. Он счастлив своей жизненной дорогой длиной более девять десятилетий, на которой родная деревня занимает главное место...
Пётр ВАСИЛЬЕВ