В назначенное время к нам на урок в школу № 3 идёт мужчина в военной форме. На его плече большая коробка, которую очень внимательно и долго проверяют на вахте. В этой коробке автомат! Учебный, конечно, но выглядит как настоящий.
– Как всамделишный, – говорит один из учеников.
– Так точно! – улыбается гость. – Как всамделишный.
Гостя зовут Леонид. У него необычное отчество – Полуэктович, зато самая обычная фамилия – Воронов. Он с удовольствием общается со школьниками. Его можно увидеть не только в школе № 3, но и в других образовательных учреждениях города.
Гость всерьез говорит с подростками, учит разбирать и собирать автомат, рассказывает о различных ситуациях, в которых каждый может стать героем, может помочь, спасти, уберечь. Он редко говорит только об одном – о своей службе. Случаи из жизни может вспомнить, посмешить, поделиться какой-нибудь историей, но вот Афган… Лёня не очень любит раскрывать свое сердце.
В этом году Леонид Воронов согласился поговорить о том, как попал в Афганистан, какими воспоминаниями особенно дорожит. Из нашей беседы получилось интервью.
– Леонид, сколько времени Вы находились «за речкой»?
– 29 апреля 1984 года началась моя служба в Афганистане, а закончилась только в конце октября 1985-го. Полтора года – это большой отрезок времени. Служба проходила в городе Джелалабаде в провинции Нангархар. До Афгана был в учебке в посёлке Мулино Горьковской области. Там получил специальность командира машины ПТУРС.
– А как в Афган попали? Знали, что будете там служить?
– Ничего не знал. Была команда «200», никто ничего не объяснял. Под конец учебки сказали, что предстоит лететь на Дальний Восток. Летели через Москву, кстати, там для нас провели настоящую экскурсию в музее…
Летели на ташкентском самолёте, вот тогда и объявили – куда. Про Афган знал немного. Ещё до службы в армии разговаривал с Саней Самокатовым, который служил «за речкой», вот только от него и знал.
В Кабул прилетели ночью. Был такой мрак – ничего не видно. Помню, как кто-то нам крикнул: «Мужики! Сюда!».
– Сколько Вам тогда было лет?
– Девятнадцать, почти как и всем. Утром разбудили, сказали, что приехали «покупатели». Кто служил, тот понимает, что это значит (собеседник смеётся – авт.). Выбрали пятерых, всех – на «вертушку» («МИ-8»), и мы полетели на очень большой высоте (чтобы не сбили).
Первое, что шокировало – жара +50! Дышать невозможно. Пыль как цемент, мух – тьма. Сложно принять это всё, но ещё сложнее было находиться в таких условиях большое количество времени. Началась неделя карантина. В это время нас учили стрелять.
– Леонид, самые страшные моменты помните? Когда вся жизнь пролетела перед глазами?
– Помню, как пуля пролетела перед глазами. Было это перед самой демобилизацией. Ну а за полтора года случаев страшных хватало. Сопровождали наши ребята колонну, место было такое, что с одной стороны – скала, с другой – вода. Не отскочишь. «Духи» накрыли всю колонну, закрыли выход – не объехать. Кстати, среди них были наёмники, их ведь сразу видно – темнокожие. Страшно вспомнить, как долго и мучительно расстреливали молодого капитана. В тот день погибло 17 наших ребят, 11 было ранено. Уничтожено 2 БТР. Два дня мы растаскивали то, что там осталось от колонны. За те два дня пришло осознание – это ВОЙНА.
– Маме когда сказали, где служите?
– Мама почти сразу узнала, что я в Афгане. Очень переживала, но поддерживала изо всех сил, писала письма. Я старался отвечать, а потом как-то вдруг замолчал, видимо, надолго. Честно говоря, тяжело было, совсем не до писем. Потом мама как-то разыскала меня через начальников, и наш командир спросил: почему я ей не пишу? Конечно, сразу сел за письмо.
– Те, кто там служили, очень часто рассказывают о тяжелых болезнях. Как Вы выдержали это испытание?
– Тяжело, но выдержал, болел три недели. Помню, как перелезали через ограждения, бежали из лазарета. Невозможно было там находиться. За этот побег нас хотели наказать, но как-то обошлось. Встретил нас командир, который оказался моим земляком – из Волхова. Он и спас от гауптвахты.
– А кого особенно запомнили? Общаетесь ли с ними сейчас?
– Там у меня был друг – Вовка. Он погиб, вот тогда, когда пуля перед моим лицом просвистела. Помню Артура Маначуряна, армянина, который был тогда чуть постарше нас. Он живёт в Москве, мы держим связь до сих пор. В Санкт-Петербурге живёт ещё один сослуживец Александр Клюкин.
– И что, дедовщины в Афгане совсем не было?
– Как же не было? Была. «Молодым» от «дедов» попадало. И меня бить хотели. Но я старался сразу дать отпор, показал характер. Иначе нельзя, такие люди понимают только силу.
Мы ещё долго говорим с Леонидом, невольно переключившись на годы после Афганистана, на современную жизнь. Ведь мир всегда сильнее. У него большая семья, ему есть чем гордиться. Вместе с женой Юлей (Юлией Юрьевной, медицинским работником) они растят замечательных детей, хотя в семье Вороновых уже есть внуки. Детей у Леонида… ШЕСТЕРО! Четыре дочери-красавицы: Марианна (23 года), Юлианна (16), Снежанна (14) и Александра (37) и два сына: Вадим (24) и Леонид (37). У самого старшего – Лёни – двое детей: Владик и Полина, у старшей дочери Александры – тоже двое: Глеб и Гриша. Дочь Марианна подарила чудесных близняшек Леона и Яна, в которых дедушка души не чает.
Жизнь идет своим чередом. Сейчас герой моего рассказа занимается строительством большого дома. Причем строит один, создавая тот самый мир для своей дружной семьи, о которой всегда мечтал. Восемь лет Леонид Полуэктович отработал водителем на «скорой».
И рассказ мой вовсе не о его службе в Афгане, а о простом русском человеке, настоящем мужчине, который надёжен и честен всегда и во всём. Леонид Воронов – сила, опора, стена, гордость семьи, где много детей и внуков, где много испытаний и много счастья. Семьи, где живёт ЛЮБОВЬ.
Галина ХАРИЧЕВА
Фото из архива Леонида ВОРОНОВА