5 октября мы праздновали День учителя. Преподаватель не только учит, но и защищает. Об этом материал лужской журналистки Дарьи Милицкой
О трагедии в Беслане в сентябре 2004 года написано много: репортажей, аналитики, воспоминаний. Для всех, кто прошёл через этот ад,— это больше, чем бесчеловечный теракт. Это личная история.
Мой муж, участвовавший в операции по освобождению заложников в составе подразделения антитеррора ФСБ «Альфа», не рассказывал о Беслане. Говорил просто, что надо съездить туда и увидеть всё своими глазами. Я долго не решалась ехать с ним в Беслан на траурные мероприятия— это же не музей, чтобы там на экскурсии ходить, но сейчас понимаю: в Беслане должен побывать каждый.
В Северную Осетию я приехала уже после смерти мужа, в конце августа 2025 года, с действующими сотрудниками ФСБ, ветеранами подразделений «Альфа» и «Вымпел», родственниками сотрудников подразделений, участвовавших в освобождении заложников в школе Беслана в сентябре 2004 года, и с ребятами из военно-патриотических клубов.
Наш маршрут начался с возложения цветов к мемориалу погибших в том теракте жителей Беслана— «Города Ангелов». Здесь похоронены 266 человек. В преддверии памятных дней на кладбище многолюдно. Остановилась у могил матери и дочери и долго не могла уйти. Рядом мужчина протирал надгробия. Долго, тщательно. Уже всё было убрано, а он всё равно продолжал протирать.
Удивительно, но посещение «Города Ангелов» и старого здания первой школы, где произошёл теракт, не стало для меня тяжёлой ношей в эмоциональном плане. Наверное, всё благодаря тому, что за столь короткую поездку (в Беслане мы были всего несколько часов), мне удалось познакомиться с удивительными людьми, которые, несмотря на пережитый ужас и потерю близких в сентябре 2004 года, стали для многих примером радушия, гостеприимства и какого-то искреннего света, который исходит при общении с ними.
Вот моя история знакомства с тремя женщинами: Еленой Ганиевой, Анжеликой Сидаковой и Надеждой Гуриевой.
Елена Ганиева
В истории каждой школы есть человек, имя которого для многих поколений учеников становится символом мудрости и поистине материнской заботы. Таким человеком для первой школы Беслана стало имя её директора — Елены Сулидиновны Ганиевой.
Для меня Елена Сулидиновна стала открытием года. Удивительно светлая, добрая, мудрая женщина. Мы познакомились с ней в мае 2025 года, когда она приехала в Рязань на памятные мероприятия.
Тогда школе, где учился мой муж, полковник Управления «А» ЦСН ФСБ России Сергей Милицкий, присвоили его имя и на здании появилась мемориальная доска. А я с того майского дня уже мечтала побывать в школе, которой руководит Елена Сулидиновна.
В трудовой книжке Елены Сулидиновны одна запись— первая школа Беслана. Она пришла сюда сразу же после окончания филологического факультета Северо-Осетинского государственного университета. Точнее, даже раньше— ещё на пятом курсе, когда заменить временно отсутствующего педагога её попросила директор первой школы Лидия Александровна Цалиева.
В то время молодая учительница даже предположить не могла, что сама возглавит школу и пройдёт вместе с ней через страшное испытание. В 2004 году вместе со своим сыном Тимуром, учениками, коллегами и родственниками школьников она находилась в числе заложников в захваченной террористами школе. Но ни страх смерти, ни ужас от пережитого в те сентябрьские дни 2004 года не лишили её чувства радости и любви к своей профессии, к людям, к жизни.
Елена Сулидиновна Ганиева: «Профессия педагога— удивительная. Это лучшая профессия в мире, потому что ты видишь результат своего труда. Наш главный результат— наши ученики. И если он потрясающий— это говорит о многом. Это очень сложная профессия, и нужно просто выстоять, нужно выдержать, и тогда всё получится. Потому что дорога к счастью не бывает лёгкой, а это действительно счастье».
Анжелика Сидакова
Самая тихая история знакомства за время моей поездки в Беслан— встреча с Анжеликой Александровной Сидаковой. Она продолжает семейные традиции— работает учителем в школе, преподаёт осетинский язык и литературу.
Её мама— Клара Степановна Сидакова — заслуженный учитель РФ. Именно её фотография с двухлетней внучкой на руках была размещена на обложке французского журнала Paris Match и потрясла тогда многих. В семье Сидаковых считают, что если бы не она, детям бы спастись не удалось. Тогда, после взрывов в спортзале, Клара Степановна накрыла собой своих внуков. Этим она спасла их от ожогов, а потом взяла обоих, подняла и спустила детей семи и двух лет через разбитое окно на землю. С обожжённой от взрывов спиной женщина сама довезла детей до больницы, помыла их, накормила, уложила в чистую постель, и только потом её забрали, чтобы доставить в ожоговый центр во Владикавказе.
Во время теракта в школе в заложниках из семьи Сидаковых оказалось шесть человек— двое из них дети. Все они шли провожать сына Анжелики Александровны Алана в первый класс.
— Мы все учились в четвёртой школе, но мне почему-то нужно было, когда мой сын подрос, отдать его в первый класс в первую школу. Там была классной учительница Галина Хаджумаровна Ватаева. Она там осталась, к сожалению. Не вышла,— вспоминает Анжелика Сидакова.
На фотографиях Анжелика Александровна показала точное место, где они находились в спортзале во время захвата школы террористами— сейчас это обгоревшая стенка с уцелевшими от пожара перекладинами.
Надежда выбраться из спортзала после таких мучений таяла с каждым днём, однако все шестеро выжили. Впереди предстояла долгая реабилитация, и не только физическая.
— Алан не хотел идти в школу: боялся. Говорил, что если дверь вдруг откроется и там не будет стоять моя мама, он в школу не пойдёт. И мы приходили, стояли напротив двери его кабинета. По очереди: то сестра, то я, то жена брата. Так год и прошёл,— рассказывает Анжелика Сидакова.
Когда в сентябре 2005 года открылась новая школа, Анжелика Александровна пришла туда работать учителем осетинского языка и литературы. В 2004 году в первый класс школы №1 Беслана должны были пойти три класса первоклассников. После теракта их стало два.
— Я не знаю, кто нам помог. Бог, наверное, спасал, помогал. Мы все уже были на свободе, на воле, и я просто не имела права раскисать и расслабляться.
По словам Анжелики Александровны, восстанавливаться помогало общение в семье и то, что очень много людей, наряду с врачами и психологами, поддерживало тогда семьи.
— Просто словом. Просто молчали. Просто понимали. Я до сих пор убеждаюсь в том, что в жизни много добра. Жизнь— она многогранная. Она разная. Доброго много и людей добрых много.
Надежда Гуриева
Надежда Ильинична— самая отважная для меня женщина в мире. Потомственный педагог, дочь фронтовика. Находясь под постоянной угрозой быть убитой, она поддерживала детей и, как образованный и начитанный человек, прекрасно понимала сущность тех людей, которые захватили тогда школу в Беслане. Людьми она их, кстати, не называет. Изверги, твари, но чаще всего трусы, прикрывавшиеся детьми и дрожащие от страха при любом намёке на появление спецназа.
Террористы тогда в школе убили двух из троих её детей. Старшие дети, Борис и Вера, погибли. Выжила только самая младшая— Ира, которой тогда было 8 лет.
— Когда я пришла в себя, увидела лицо своей старшей дочери. Она лежала на спине. Руки скрещены, как будто она идёт благословение получить. Девочка была мертва.
Многие из бывших в заложниках жителей Беслана до сих пор не переступают порог старого здания школы с тех страшных дней— не могут. Но для Надежды Ильиничны Гуриевой это работа. Работа хранить память. Она знает здесь каждый квадратный сантиметр. О каждом классе и коридоре может рассказать многое. Как и о каждом бойце спецназа, потому что она была здесь. Потому что теракт забрал у неё двоих детей.
— Шестого сентября я похоронила Борю и Веру, а седьмого уже была на пепелище школы и собирала всё, что было нашей прежней жизнью. Я понимала ценность всего этого не только для меня лично, но и для истории.
Сегодня под руководством Надежды Ильиничны работает Музей истории и памяти бесланской школы, где в качестве экспонатов хранятся вещи погибших детей, родителей, учителей и бойцов спецназа.
— Во-первых, это для них. Забывать нельзя. Во-вторых, это для нас. Мы забудем— нам прощения не будет. Ни на том свете, ни на каком-либо ещё. В-третьих, это история школы. Нравится кому-то или не нравится, но первая школа в Беслане была эта. Не вот это здание, а наша школа, где работает до сих пор этот коллектив, сохраняя традиции, обычаи и всё, что только возможно сохранить в данной ситуации.
Несмотря на то, что с момента трагедии прошло уже более 20 лет, музей до сих пор пополняется новыми экспонатами— сегодня их уже более 1000. Надежда Ильинична лично проводит экскурсии для школьников, военнослужащих и тех, кто хочет больше узнать о трагедии. Поток людей не иссякает.
Люди заходят в музей и меняются. Может быть, только на время, но меняются. Там сложно оставаться прежним человеком, когда видишь обгоревший спортзал, следы пуль в стенах и особенно, когда слышишь рассказы экскурсоводов и смотрителя музея,— не замечаешь, как меняешься.
Я постоянно отставала от основной группы. Хотела обязательно сделать снимки всех погибших здесь людей. Как результат— многое из рассказов Надежды Ильиничны и её коллеги пропустила. Но хорошо запомнила класс литературы.
Перед входом в него на стене висит табличка с фамилиями мужчин. Это имена расстрелянных террористами родителей учеников, пришедших к своим детям на линейку 1-го сентября 2004 года.
Наверное, был обычный класс, как во многих школах России. Но сейчас там голые стены, портреты писателей и поэтов на подоконниках и следы от выстрелов в стене. Заложников-мужчин сначала заставили строить баррикады, а после завели в класс, надели каждому мешок на голову и по очереди расстреляли. По одному. Тела убитых выбрасывали через окно со второго этажа на улицу.
Я ещё потом долго стояла в пустом классе, смотрела на стены, портреты… Не могла уйти.
— Они заносили в школу канистры с бензином. И вот одна из этих канистр здесь была, а другая, я думаю, что в том конце зала. Потому что стреляли боевики с той стороны, с крыши актового зала, в эту сторону. Здесь даже на стене видно это отверстие, куда попал снаряд. И от него, видимо, то ли уголёк, то ли осколок раскалённый попал в бензин. И рвануло тут так, и крыша приподнялась, потом опустилась. И кто-то будет говорить, что это специально спецназ сделал. Спецназа там ещё не было, когда это произошло и начался пожар,— вспоминает Надежда Гуриева.
Сегодня в старой школе вдоль коридоров организованы информационные стенды, которые рассказывают хронологию событий сентября 2004 года от начала линейки и захвата заложников— до похорон. Несмотря на традиционную в это время года жару, в тот день шёл ливень. Земля превратилась в месиво. Небо плакало с Бесланом.
— Третьего числа у нас уже не было сил, была одна мысль: только бы это скорее кончилось, как угодно. Уже пошли такие моменты: женщина берёт своих детей и идёт на автомат. Я её сажаю вниз, она на меня смотрит, а у неё взгляд человека, который не понимает, что делает,— рассказывает Надежда Ильинична.
Новое здание школы начали строить сразу после теракта и построили за семь месяцев. Первое, что сделали, когда пришли в новое здание, открыли уголок памяти погибших учителей и учеников: 334 фотографии тех, кто не выжил. Десять— тех, кто спасал. Обмундирование спецназовцев, книги, письма. Позже появились ещё залы: Славы, Знаменный, Этнографический, зал Великой Отечественной.
— Как только мы начинаем забывать, сразу же получаем следующий теракт. Может быть, не с таким количеством погибших, но не менее кровавый. Вот почему нужно помнить,— уверена Надежда Гуриева.
***
В первой школе имени Героев спецназа сегодня делается всё, чтобы сохранить память не только о погибших в ходе теракта жителях Беслана. Здесь помнят и хранят традиции осетин— об этом рассказывает этнографический музей. Здесь помнят героев, которых отдала Северная Осетия— Алания в годы Великой Отечественной войны. Портреты ветеранов висят в холле второго этажа школы, и каждый раз, когда поток воздуха касается фотографий воинов, кажется, что их строй оживает.
Необыкновенная школа. Удивительные люди. Невероятная встреча. И я уверена, что каждому хотя бы раз в жизни нужно посетить Беслан и обязательно познакомиться с этими и многими другими жителями города, которые смогли пережить горе и найти в себе силы жить.
Дарья Милицкая
Фото автора
В результате теракта в Беслане 21 год назад погибли 334 человека. Большинство из них заложники, включая 186 детей
Дети от 1 до 17 лет— 186 человек. Родственники, гости и друзья учеников— 111 человек. Учителя и сотрудники школы— 17 человек. Сотрудники ЦСН ФСБ России— 10 человек. Гражданские спасатели— 6 человек. Сотрудники МЧС — 2 человека. Сотрудники МВД — 1 человек. В 66 семьях погибло от 2 до 6 человек. 17 детей остались круглыми сиротами.
* за четыре года Великой Отечественной войны Беслан потерял 357 воинов
Справка
Основная задача Центра специального назначения ФСБ России (ЦСН ФСБ России)— борьба с международным терроризмом на территории России и за её пределами. Она включает в себя деятельность по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию террористических актов посредством проведения оперативно-боевых и иных мероприятий.
ЦСН ФСБ России является самостоятельной структурой в системе ФСБ России. Сотрудники Управлений «А» («Альфа») и «В» («Вымпел») ЦСН ФСБ России участвуют в проведении специальных, оперативнобоевых мероприятиях по пресечению актов терроризма, в том числе на объектах транспорта, критически важных объектах и местах массового скопления людей. Проводят разведывательно-поисковые мероприятия в целях выявления и пресечения деятельности бандгрупп в горнолесистой местности. Участвуют в обеспечении безопасности важных общественно-политических и иных мероприятий при наличии угрозы совершения террористических актов.