Литературная страница

  

13 января – в День российской печати – мы всегда вспоминаем и нашу бывшую коллегу – талантливого журналиста и поэта Ольгу Александровну Бутанову, с которой нас связывает много лет общения и совместной работы в районной газете.

Люди старшего поколения, наверное, запомнили её как автора интересных репортажей и краеведческих очерков, лирических стихотворений и «острых» статей на злобу дня, которые вызывали широкий общественный резонанс и отклик у читателей газеты. Ольга Александровна всегда будет для нас примером профессионального отношения к своему журналистскому ремеслу.

4 января Ольге Бутановой исполнилось бы 65 лет, в январе 2015 года она ушла из жизни после тяжёлой болезни, но до последнего момента оставалась творческим человеком и работала над новой книгой, участвовала и побеждала в поэтических конкурсах. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей несколько её литературных произведений.

Табуретка (редакционная легенда)

В каждой редакции живет своя легенда.

Не всегда отвечающая возвышенным канонам, но – легенда. Она как реликвия, которую передают из поколения в поколение, доверительно предъявляют новичкам, вспоминают на «летучках» и за праздничным столом. Шлифуют, наводят поверхностный макияж, бережно оставляя самую суть.

Живучесть подобного рода легенд продиктована профессиональным стрессом, который, несмотря на изменяющиеся условия работы, тем не менее, в журналистике остается и как бы «подкармливает» бродячие по редакциям призраки.

Призрак нашей редакции уже много лет ходит по кабинетам с табуреткой в руках… А дело было еще в застойные времена.

Репортер сельскохозяйственного отдела Фёдор Лыкин в буквальном смысле слова на работе горел. Трое суток шагал, трое суток не спал ради нескольких строчек в газете. И как-то раз в процессе такого вот творческого горения написал репортаж, которым гордился безмерно. Еще бы! За ним он отмахал пешком десяток верст по хлябям и бездорожью родного района, а потом ночь не спал, писал, чтобы успеть сдать материал в набор.

Редактора же всякая там экзотика мало волновала, он взял и «зарезал» репортаж. Он и раньше «резал» Федора, но не так круто, а тут добрую половину оттяпал, да еще и заголовок сменил. Все это и увидел задетый за живое Фёдор, подойдя к столу своего закадычного друга Василия, который был ответсеком и после редактора обладал солидными полномочиями. Тот как раз читал вдвое урезанное детище Феди. И все бы ничего, да только авторучка секретаря лихо порхала по листкам, вычеркивая и дальше строку за строкой. В душе Федора шевельнулось что-то тяжелое… Не знал он тогда, что на первую полосу очередного номера в последний момент с беспардонностью танка втесался какой-то партийный документ, оставив плоду его труда площадь всего в 80 строк.

Дальше события развивались с молниеносной быстротой. То ли затмение какое на человека нашло, то ли бес попутал, а только Фёдор Кузьмич и сам не помнит, как отскочил от секретарской конторки, схватил за ножку первый попавшийся под руку табурет и – мать-перемать! – запустил им в Василия!.. Тот, будто ждал, мгновенно нырнул под стол и тем спасся. Табуретка же, ударившись об стену, рассыпалась в прах.

«Надо же, в родной редакции чуть до смерти не забили… И кто? Лучший друг», – думал в тот вечер Василий, возвращаясь домой с работы. – Вовек не прощу!»

Но он простил. И никто в редакции о случившемся не узнал. Правда, немым свидетелем сцены была машинистка, но она тогда предпочла хранить молчание.

Впоследствии, когда оба участника инцидента уже стали почтенными пенсионерами, «ЧП» вылезло наружу. Поохали, поахали. Но – странное дело – чем больше проходит времени, тем отчетливее я замечаю, как на лицах моих коллег при упоминании об этом случае справедливое возмущение (ну хулиганство же!) уступает место иному чувству. Иногда мне кажется, что это профессиональная солидарность.

Кстати. Один коллега, попав по случаю на какую-то журналистскую тусовку в Стокгольм, вспоминал, что там надо было рассказать о чем-нибудь из области профессионального риска. И он не нашел ничего лучшего, как предъявить всем нашу «табуретку». Так что бы вы думали? Реакция аудитории была абсолютно такой же, как у нас. Единственное, чего никак не могли взять в толк дотошные шведы, это «за-

чем в офисе издательства стояла кухонная мебель?».

Наивные какие.

Про Щуку (басня)

Проплавав в озере примерно лет до ста,
Решила Щука испытать судьбину
И ручейками, за верстой верста,
Перебралась в ближайшую долину.
Завидев там живительный родник,
Зубастая от счастья обомлела:
«Вот где омою я усталый свой плавник,
Вот где открою прибыльное дело!».
За помощью не стало: всякий жук
Готов у Щуки бегать на посылках.
И потекла из расторопных рук
Вода в пакетах, банках и бутылках.
Реклама подняла ажиотаж,
Торговля забурлила, закипела,
Но очень скоро прибыль от продаж
Превысила имевшийся литраж,
И золотая жила оскудела.
Иссяк живой родник. Усох как есть!
И на мели коммерческая лодка.
А Щуке без воды какая честь?
Пока вороны не успели съесть,
Хотя б успеть на чью-то сковородку!
А ведь прожив на свете целый век,
Могла б старушка не впадать во грех.

0 0 голос
Рейтинг статьи
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии